abracadablablah: (Default)
хорошо, что можно не только писать/говорить, но и не писать/не говорить тоже. не присутствовать в контекстах.
т.е. все хорошо.

а кто спрятался - тот не виноват. нашел и ушел.

содержание, то стремящееся собраться в форму, то распадающееся, словно осколки хрустального шара, которые, будучи не лишенным совсем некоторого идеализма, стремишься собрать в слово "длительность", возвести во что-то. но тщетно: то осколки сыпятся сквозь пальцы, то забудешь, кто и что пишет. оно пульсирует, то сужаясь, то расширяясь. огромный насос, гоняющий мысли и эмоции по орбитам. стучит в виски. но, кажется, никого нет дома. ни о какой напрасности, естественно, не идет ни речь, ни молчание.

очищать, полировать до блеска. чтобы потом зашвырнуть куда-то, отпустить восвояси, как искусственный спутник души, как полярную звезду, эту юлу, застывшую от удивления.

или уже просто - как листва или ветер - это все чуть слышный шепот ощущений, едва являющийся в виде звуковых колебаний, и спекуляции вокруг него. смена амплитуды так любящей всячески погрустить души, танцующей среди черных дыр, пожирающих все значения.

молчание когда-то прорывается из почки, разрушает свой кокон и растворяется, превращаясь в тишину.

abracadablablah: (Default)

В этой музыке так много чего-то такого, совсем ранневесеннего. Когда вроде еще воздух не пьянит, но голова заложена стопками, слоями ощущений, которые едва отделишь одно от другого. Как слипшиеся листы с размытыми текстами, которые придумываешь, считая все это историей своей жизни. Словно прошлый свалявшийся снег. Не расхлебывать всю эту кашу в голове, а просто отпустить. Как бумажные корабли по течениям жизни. Откуда-то отсюда в куда-то словно прочь.

Уже не мумия, замурованная в телефонной будке при попытках дозвониться до солнца. Уже не безоговорочный пленник пирамиды Маслоу, будучи взятым в деепричастный оборот своим способом проживания повседневности, начинаешь тихонько шевелить размерзающими глазами. Слух улавливает вибрации нового уже света, транслируемого с небес. Еще не просыпаешься от зимней спячки, но словно отчетливо вспоминаешь про эту возможность, граничащую с необходимостью. И если и спишь, то уже иначе – внимательно и сосредоточенно, как кот. Отблески весны на стенах пещеры. Проекции цветовых пятен, что праздной блажью наделяешь значением чего-то окружающего. Нечто в самом деле идеальное по форме и по своему зыбкому неуловимому существу. Словно Там.

Свежее дыхание жизни на загривке. Она, жизнь, вот-вот настигнет тебя.

А где-то вверху сейчас снующие на фоне кочевых облаков птицы уже начинают шить узоры грядущих летних грез. И вот уже каждый тротуар – как взлетная полоса.  Но и разбег этот – уже сам по себе как полет, другого и не надо. А любой поиск опоры выводит из равновесия.

Местами что-то резкое, пронзительное. Даже сквозь пелену заспанной призмы восприятия. Слепит яркое. Слепит любую форму. Вставай с любой ноги, оставь пастельные тона (пусть все звучит ярко) и иди.

И вот он здесь, бежит уже перед тобой, этот порог.

Pharoah, please let me do this no wrong.

abracadablablah: (Default)
Это такая своеобразная осень подводит пунктирную черту, ватерлинию. Порывистые движения души.
Сбрасываешь лишние иллюзии, мифы. Перестаешь их питать. Перестаешь им позволять питаться тобой. Чтобы не засохнуть в этой настойчивой жажде. Начинать перечить привычным чертам. Ветер уносит лишние, нежизнеспособные теперь уже мысли, которые как будто действительно какое-то время имели место. Быть преданным этим потерям. Перестать быть мишенью лишений. Сворачивать вообще всю эту бухгалтерию души, оставляя только то, что наполняет руки, когда отпускаешь. Все то, что не проговорить набитым словами ртом. 
 
Пристальность и бдительность фонарей. Облаков громадьё. Океаны листвы или аскетичная каллиграфия голых веток. Мне нравится.
 
Гуляя, прохаживаться где-то на границе правил и исключений по большим хищным улицам. Среди контуров человека, силуэтов, словно состоящих из соединенных контрольных болевых точек. Сквозь жизнь, сводимую через концы с концами к повседневности. Словно в воду, мутную воду.
 
Like a rolling stone. Остальное – сизифов труд. Бессмысленный и беспощадный.

Оказаться не в сумрачном лесу, а почти в пустыне, где-то примерно посередине пути от Ахиллеса до черепахи. Где-то между алефом и омегой. В безмолвном диалоге со своей тенью, прирастающей постепенно к телу. Словно сделанный из глины, стоишь с чужими словами во рту. Тают. Много ли в них теперь вкуса? Где он теперь? Крысы бегут из лабиринтов кораблей, идущих ко дну дурманов. Где призраки редко проверяют друг друга на реальность.
 
Наблюдать миражи, голограммы, что при ближайшем рассмотрении рассыпаются на элементы заигрывания света и воображения, стеклышки в калейдоскопе, разноцветными крупицами ссыпающиеся сквозь воронку песочных часов. Come rain or come sunshine.
abracadablablah: (Default)
А я сплю на животе. Лицом в подушку. И потому каждый раз задыхаюсь и умираю. А сплю как убитый.

А я когда последний раз просыпался, весной, очень ярко было. Я еще тогда пил из стеклянной  чашки, и сбоку светило солнце, озарявшее ее содержимое. Это было так красиво, что как будто и не было. Сияние такое. Но с тех пор я опять уснул и, кажется, сплю. Мне до сих пор иногда снятся очень красивые распухшие чайные листья. Довольно яркие. Я бы прилепил бы их к деревьям, будь мне воля.

А я вот как будто никогда не сплю. Я наслаждаюсь порядком слов, черным по белому выстроившихся как лемминги на краю абзаца. Или как элементы ограды, мимо которой идешь, и сквозь нее быстро-быстро свет и что-то виднеется. Обычно я

А у меня раньше были проблемы. Но наступила осень и они улетели на юг. Возможно, они вернутся, но я не знаю уже какими шутками их встречать, как им объяснить, что я несколько изменил свои обстоятельства, что представления о мелодичности сменились как ветер. А сны – да, я их вижу до сих пор, вот они.

А я как-то раз ходил погруженный в  переулки. Сквозь легкую рябь мыслей сновал ветерок, словно вышивая на ней узоры, быстро распадающиеся на ускользающее и ускользнувшее. Меня пробирала дрожь света (оказывается, тот тоже непостоянен), и я созерцал углы и длины, тени. Потом я как будто проснулся, пришел в себя, а там все так же все навалено.

А я когда засыпаю – ловлю блики мыслей плавно заходящего за горизонт сознания. Обычно они легки, оптимистичны и перисты. Потому я люблю засыпать, менять шило на шило, а шило на мыло. Мылом я словно отмываюсь и просыпаюсь несколько обновленным. Если захочу отмотать назад – к счастью, не получается.

А мне когда-то снилось, что я никак не могу лечь и уснуть. И уже утро, лето. И солнце делает так, что дом напротив почти светится, расцветает. Почти золотой храм, который разум почти готов сжечь в своем недоверии. А еще, потом уже как-то, снова. И где-то рядом вдруг увидел, как волны света гуляют по теплому морю листвы, тоже шевелящейся, с островками пустоты, так объемно. Кажется, ничего более красивого я еще не  

А я однажды спал во время дождя. Погода нахмурила из себя несколько слов, довольно освежающих, но и они тоже утекли через мои пальцы, осталась только эта слякоть. Наверное, в угоду облакам.  

А мне частенько снятся тексты. Я, естественно, стараюсь их запоминать. Но почти всегда и почти все тщетно. Словно бы читаешь книгу, а она горит у тебя в руках. Черным по белому, сгоревшим по сгорающему.  А как будто проснувшись застаешь лишь привкус пепла. Тепло, теплее, еще теплее, жарко... Сгорело. Как будто проснулся и перестал понимать. Как будто бы.
abracadablablah: (Default)

Мысли опадают как листва, довольно сухими уже словами, обретая, таким образом, под собой хоть какую-то почву. Обретая образ. Повсюду брошенные тобой не твои слова. Одно за другим.  Шорох то ли листвы, возможно обсуждающей свои проекции на асфальте под фонарем, то ли каких-то мышей на чердаке сознания. Еще. Косые искривленные лучи из нахмурившейся атмосферы. Морось надевает нимбы на фонари. Акупунктура дождя приводит в чувство.

Какие-то птицы вылетают из глубоких дупел души. Черные дыры. Перемена погоды, в которую можно и не верить. Каждый раз  - жертва этой жатвы. Обычно живущий на иждивении у ежедневности, блуждаешь (вдруг) среди ржавой окисленной погодой листвы. Немного не в себе. Немного везде. Какие-то тучи начинают собираться внутри. Не мысли даже, сгустки ощущений. Или даже предощущений. Соки осени стекают по стеклам.

А может, это семена посеянных когда-то сомнений прорастают, щекоча, создавая зуд. Вырасти, распуститься и засохнуть. Тоже жаждут жизни, света, поверхности, смерти.

Но от перелета птиц сумма жизни не меняется. Новые наверняка народятся. Старые, неспособные улететь, забывшими себя стрелами падут, иссохнут и перейдут в положенные в этой ситуации всякие там нижние миры. Какое-то время пошуршат под ногами. Все то, что смято, скомкано и выброшено жизнью. Время покрыто пазлами лишенной соков листвы, выложенными идеально точно. Остальное - вне времени.

Голые деревья и ветки, выглядящие на расстоянии в темноте как ручьи чернил. Никем не пролитые, ничьи. Стекают в землю стволами, вьются и льются куда-то вверх ветками. Рентгенообразная фаза осени.

А потом словно наткнешься на ветку или острый угол каких-либо обстоятельств и все это хлынет из тебя наружу, прольется в поисках почвы или океана. Воздушный шар с почетной для себя пробоиной, наградной раной.

Что ночь, что день – все одно, сумрак.

Наполненные голодом ветки расчертят нам небо.

abracadablablah: (Default)
время проращивать камни
вглядываться в кривые зеркала луж или витрин
сдерживать ухмылку что разрастается внутри
темным пятном на амальгаме тела
раздувается внутри как воздушный шар
рвущийся с цепи в небо

ты здесь значит
играть в серьезность
время распрягать глаголы
прикладывать ухо к ветру
собирать телом пыльцу дней
и с самого дна тепла пепла
в гулкие пустоты сот
нотные станы синкопированных переулков
где ритм порой расшатывает своды слуха

иногда живородящих слов поиски
в инородных родниках где вода так холодна
что ломит руки и не удержать ни единого не извлечь

променяешь ли все свое ничего
на дорогу в сколько-то верст
в полторы потери
бредущую сквозь ливень конфетти из плевел
червивую череду очередей
материю распадающуюся
на вопиющие мерцающие осколки
как-то собравшиеся в город заболевший современностью
обгрызать пуповины химерам явленным на растерзание жизнью
глядишь и выйдешь сам себе боком к свету
или или или

самый нулевой киллометр
это где-то в мозжечке

Profile

abracadablablah: (Default)
abracadablablah

July 2013

S M T W T F S
 12 3456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 07:57 am
Powered by Dreamwidth Studios